Английский менталитет

БОЛЬШАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ БИБЛИОТЕКА - РЕФЕРАТЫ - Английский менталитет

Английский менталитет

Уфимский Технологический Институт Сервиса

РЕФЕРАТ

по социальной психологии

на тему:

« АНГЛИЙСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ »

Выполнили: студентки гр. СД 11

Ахметова Д.И. ,Исламова А.Р.

Проверила: Сулейманова В.З.

г.Уфа-1999 г.

Британская империя

О Британской империи уже больше сорока лет в Англии не говорят. Даже термин

"британское Содружество" потерял свой смысл. Но каждый раз, путешествуя, я

сталкиваюсь с остатками этой империи и удивляюсь, почему они со временем не

стушевываются. Самое яркое воспоминание - это неделя на острове Пенанг, в

Малайе, где мы целую неделю ждали парома в Индию. Мы остановились в бывшем

доме

отдыха для британских правителей и их секретарей. Уже двадцать лет прошло с

тех

пор, как последний британский губернатор прихлебывал свой отвратительный

уиндзорский суп и ел свой тошнотворный пудинг из говяжьего жира и сиропа.

Теперь

в городе Пенанг в любом придорожном ресторане подают перлы малайской и

китайской

кухни, со свежими фруктами, рыбами, с ароматными кореньями. Но в доме

отдыха

малайские официанты подавали малайским бюрократам тот же уиндзорский суп,

облюбованный овдовевшей королевой Викторией, потому что в нем было много

уксуса.

Потом нам подали ростбиф с жареной картошкой, и если бы у нас хватило сил

остаться на месте, подали бы еще и тот сытный рождественский пудинг,

который

своими калориями заменяет англичанам центральное отопление. Жара стояла

неимоверная - сорок градусов при максимальной влажности. Даже с ящериц,

которые

висли на потолке, капал пот. Малайские бюрократы-ревизоры спокойно сидели в

галстуках и пиджаках и как будто без усилия над собой поглощали имперскую

еду.

Британская империя, видно, хотела, чтобы даже в самом удаленном ее уголке

все

было точно так, как дома. Когда я попал в Австралию, меня удивило, что,

несмотря

на возможность охотиться на кенгуру, англичане ввезли для охоты лисиц,

отчего

теперь ночью парки Сиднея или Мельбурна так же кишат наглыми бродячими

лисицами,

как и парки Лондона. Мясо сумчатых не нравилось имперским конкистадорам,

поэтому

они ввозили кроликов, которые опустошают австралийские равнины.

Дороги мы, британцы, строили тоже не как римляне и не прямые, а с изгибами.

На

дорогах в малайских джунглях до сих пор главным препятствием оказываются не

корни тропических деревьев, не горные ручьи, а те милые английские

перекрестки в

форме карусели, где все останавливаются, и никто не знает, кому проезжать

первым. Не только в Малайе, но и в Индии удивительно сохранились

грандиозная

железнодорожная система и бюрократия, которые сейчас разваливаются в

Англии.

Конечно, для путешествующего англичанина-моноглота самое дорогое наследство

нашей империи - всеобщее знание английского языка. Без нашего языка Индия

разорвалась бы на части от национальных распрей, и до сих пор индусы-буржуа

говорят на таком хорошо сохранившемся английском, какого в Лондоне уже не

услышишь. Культура центра, конечно, лучше сохраняется на периферии, как

живые

ветви на давно гнилом стволе старого дерева. Только в Новой Зеландии

женщины до

.сих пор надевают белые перчатки, чтобы сходить в магазин, и только в

Австралии

жена профессора требует, чтобы жена доцента носила ей сумку. Империя строго

соблюдает сословные различия, хотя в Англии все уже перемешано, так что

среднего

профессора трудно отличить от среднего бомжа.

Британская империя, что помнит не каждый историк, раньше включала и Европу:

ведь

мы долго не отдавали французам Кале и до сих пор не собираемся уходить из

Гибралтара. Наши связи с бывшими европейскими колониями до сих пор основаны

на

торговле вином. Даже французы, ценители самых лучших вин, должны покупать

их у

англичан. Недаром мы долго владели Бордо, и до сих пор производство

портвейна и

хереса (без которых цивилизованное общение в Англии немыслимо) зависит от

португальских и испанских семейств, которые уже столетиями говорят на

подозрительно чистом английском, посылают своих сыновей в английские школы

и

являются последними реликтами того времени, когда в каждой стране жило хоть

одно

сословие, зависимое от Британской империи.

Англоманы и англофобы

"Патриотизм - это последнее убежище негодяя", - провозгласил лексикограф

Сэмюэл

Джонсон двести лет назад, и с тех пор британская интеллигенция ютится в

любом

убежище, но только не в этом. Распри и ссоры среди писателей

сосредоточиваются

на их отношении к феминизму, к гомосексуализму, к социализму, к "зеленым",

к

искусству ради искусства, к деньгам, но не на отношении к патриотизму. На

первой

мировой войне английские поэты гибли пачками не потому, что они верили в

правоту

дела, а потому, что считали нравственным долгом убежать из лицемерной,<