рефераты рефераты
Домой
Домой
рефераты
Поиск
рефераты
Войти
рефераты
Контакты
рефераты Добавить в избранное
рефераты Сделать стартовой
рефераты рефераты рефераты рефераты
рефераты
БОЛЬШАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ БИБЛИОТЕКА
рефераты
 
МЕНЮ
рефераты Философский смысл проблемы бытия рефераты

БОЛЬШАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ БИБЛИОТЕКА - РЕФЕРАТЫ - Философский смысл проблемы бытия

Философский смысл проблемы бытия

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ЧЕРЕПОВЕЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВРСИТЕТ




Реферат на тему

«Философский смысл проблемы бытия»



Выполнила: студентка

ГИ группы 2ФР-21

Курбанова Айгюль

Проверил: Андрощук В.А.





Череповец 2010



Содержание


Введение

Смысл проблемы бытия с точки зрения экзистенциализма. Краткое определение экзистенциализма

С точки зрения Жана Поля Сартра

С точки зрения Альбера Камю

Заключение

Список используемой литературы



Введение


Самая читаемая и почитаемая книга в мире — Библия. Она начинается с пяти «книг Моисеевых», первая из которых называется «Бытие». Этот фрагмент библейского текста сложился за много веков до появления философии, возникшей, как известно, в VII—VI вв. до н.э. Но начинает философия с того же — с проблемы бытия. Такое совпадение не случайно. Оно свидетельствует о том, что любой вид мировоззрения должен в первую очередь заявить о принимаемом им способе объяснения мира в целом — его происхождения, структуры, возможных границ и т.д.

Философия взялась за разрешение этих вопросов в то время, когда она была практически единственной формой теоретического знания. Сегодня — ситуация иная. Мощный комплекс естественнонаучных дисциплин чуть ли не посекундно может расписать сценарий возникновения нашей Вселенной, ее состав, структуру, эволюцию и прочие характеристики. Однако и философия не утратила интереса к этим проблемам.

Необходимость особого философского их осмысления объясняется, во-первых, тем, что построение любой теоретической модели мира требует выбора исходных аксиом, обоснованность которых не может быть найдена в пределах наличного человеческого опыта. Оправдание такого выбора ищут в рассуждениях о «предельных основаниях бытия», а это, как известно, есть предмет философии. И во-вторых, философский ракурс проблемам бытия придает необходимость сопряжения бытия мира и бытия человека, непреходящая потребность вписать смысл человеческой жизни в более общий смысл мирозданья, уразуметь направленность развития того и другого. Но тут уж естествознание ничем помочь не может. Поэтому философский анализ проблемы бытия сегодня актуален ничуть не менее, чем две с половиной тысячи лет назад.

В чем же заключается философский смысл понятия «бытие»? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сформулировать исходную проблему, для обозначения которой и появилось в философии данное понятие. Причем это даже не одна, а целое множество проблем, с постановки которых, собственно, и должно начинаться всякое философствование. Первый шаг заключается в констатации самоочевидного: мир, в котором мы живем, существует. Он просто «есть», имеется в наличии, дан человеку как среда обитания. И при всех своих изменениях всегда сохраняет некую стабильность, связность, упорядоченность.

Зафиксировав в качестве аксиомы факт существования мира в целом, наша мысль неизбежно двинется дальше: а каким образом он существует? Этот вопрос подразумевает прояснение сразу нескольких характеристик бытия:

- Мир существует вечно? Он всегда был, есть и будет или нет? Конечен или бесконечен наш мир пространственно? Благодаря чему существует наш мир? Есть ли в существовании нашего мира какой-либо смысл?

Однако попытки с ходу установить, в чем может состоять смысл человеческой жизни, наталкиваются на серьезные препятствия. Оказывается, смысл индивидуальной жизни человека не может быть найден в ней самой. Подобно тому, как смысл существованю любой сотворенной человеком вещи (компьютера, например, или книга) обнаруживается не собственно в ней, а в ее отношении к человеку и другим вещам. Поэтому смысл жизни отдельного человека может существовать только в том случае, если имеет хоть какой-нибудь смысл жизнь рода человеческого, вся его история. А последняя по тем же соображениям может иметь смысл только тогда, когда есть хоть какой-нибудь смысл в существовании природы, Вселенной, частью которой она является. Ну не может «часть» смысл иметь, а «целое» — нет.

Поэтому-то философия и включает в себя знание не только о человеке, но и об обществе в целом, его истории, а также и о природе, Вселенной и т.д. При этом Вселенная или биосфера интересуют философию не сами по себе (это предмет естествознания), а лишь в их соотнесенности с человеком, его целями и ценностями.

Таким образом, проблема бытия — это проблема способа, целей и смысла существования мира в целом, который только и может наполнить смыслом индивидуальное человеческое существование.

Возможен ли смысл бытия?

Но не слишком ли опрометчиво требовать от мирозданья смысла и целей? Не приписываем ли мы при этом Вселенной наших собственных человеческих особенностей, подобно тому, как древние греки наделяли олимпийских богов своими страстями и пороками? Такая опасность, безусловно, есть. В философии она именуется антропоморфизмом (от греч. антропос — человек, морфе — форма), т.е. рассуждениями об устройстве мира по аналогии с организацией социальной жизни. Но есть и не менее серьезные основания верить в правомочность постановки вопроса о смысле бытия.

Человек, например, смертен. Конечность человеческого бытия в принципе должна обессмысливать все его усилия. Чего ради мучиться, если все равно бесследно исчезнешь? Какой в этом смысл? А смысл между тем есть. Только не индивидуальный, а родовой, эволюционный. Смертность всего живого — это приспособительный механизм, с помощью которого биосистемы совершенствуют себя. Именно быстрая смена поколений обеспечивает простор действию естественного отбора. Только она и позволяет «отбраковывать» неудачные мутации, закреплять удачные и непрерывно «апробировать» новые формы. Не будь этого механизма, эволюция давно остановилась бы, и до человека разумного дело заведомо не дошло бы.

Или возьмем пример небезобиднее. Почему «отцы и дети» практически никогда не находят общий язык? Все сорок тысяч лет существования человечества старшие поколения сокрушаются, что «молодежь нынче совсем не та», а юная поросль возмущается консерватизмом своих «замшелых предков». Но если конфликт поколений так устойчив, значит, он зачем-то нужен обществу, т.е. в нем есть какой-то смысл? Ну конечно же, есть. Смысл все тот же — эволюционный. Перманентный бунт «детей» против «отцов» делает передачу норм и традиций культуры от одного поколения к другому менее жесткой, более гибкой и подвижной. Что открывает перед обществом массу новых, не изведанных ранее возможностей и направлений развития. Вы только представьте себе, что было бы, если бы «дети» всегда и во всем слушались своих «родителей». Да развитие общества попросту остановилось бы. Или уж во всяком случае — очень сильно замедлилось.

Таким образом, многие социальные и биологические явления «имеют смысл» в том плане, что их необходимость заложена в сам механизм эволюции живой природы. «Смысл» бытия нашего мира — это по сути законы его существования и развития. Они, безусловно, объективны. Смысл же человеческого существования — категория во многом субъективная. Совместить, гармонизировать эти смыслы, поймать их «резонанс», найти надежную точку опоры конечной человеческой жизни в бесконечности объективного мира — значит решить проблему бытия.

История философии зафиксировала немало попыток найти такое решение. Самые яркие из них до сих пор служат предметом философских дискуссий. Я же сейчас хочу рассмотреть каким образом экзистенциальное учение толкует смысл бытия.


Смысл проблемы бытия с точки зрения экзистенциализма. Краткое определение экзистенциализма


Начнем с рассмотрения вопроса: что такое экзистенциализм? Экзистенциализм – (от позднелат. exsistentia - существование), или философия существования, - направление в философии иррационализма, возникшее в нач. 20 в. в России, Германии, Франции и др. странах. Нужно различать три формы т. н. экзистенциализма: 1) экзистенциальная онтология Хайдеггера ("Sein und Zeit", 1927), осн. вопрос которой - о смысле бытия; 2) экзистенциальное озарение К. Ясперса ("Philosophie", 1932), который отклоняет вопрос о смысле бытия как неразрешимый и сосредоточивает свое внимание на уяснении способа бытия человеческой экзистенции и ее отношения к (божественной) трансценденции; 3) экзистенциализм Ж. П. Сартра, который впервые ввел это название как термин ("L&Etre et le neant", 1943).

С точки зрения Жана Поля Сартра


Экзистенциализм упрекают в том, что он пессимистичен, подчеркивает человеческую низость, смотрит на человека как на изолированное существо; и это следствие того, что это исходит из чистой субъективности, из картезианского «я мыслю», то есть опять-таки из такого момента, когда человек постигает себя в одиночестве, и это будто бы отрезает путь к солидарности с людьми, которые находятся вовне.

Христиане упрекают в том, что экзистенциализм отрицает реальность и значение человеческих поступков, так как, уничтожая божественные заповеди и вечные ценности, не оставляет ничего, кроме произвола: всякому позволено поступать, как ему вздумается, и никто не может судить о взглядах и поступках других людей.

На все эти обвинения отвечает Жан Поль Сартр в своей работе «Экзистенциализм - это гуманизм». Многих, вероятно, удивит, что здесь говорится о гуманизме. Разберем, какой смысл в него вкладывается. В любом случае мы можем сказать с самого начала, что под экзистенциализмом мы понимаем такое учение, которое делает возможной человеческую жизнь и которое, кроме того, утверждает, что всякая истина и всякое действие предполагают некоторую среду и человеческую субъективность.

Основное обвинение состоит в том, что экзистенциализм обращает особое внимание на дурную сторону человеческой жизни. Экзистенциализм уподобляют непристойности, а экзистенциалистов объявляют «натуралистами». Но, если они действительно натуралисты, вызывает крайнее удивление, что о могут пугать и шокировать в гораздо большей степени, чем натурализм в собственном смысле. Человек, относящийся терпимо к такому роману Золя, как «Земля», испытывает отвращение, читая экзистенциалистский роман; человек, ссылающийся на народную мудрость, которая весьма пессимистична, находит экзистенциалистов законченными пессимистами. И в то же время трезво рассуждают по поводу того, что собака любит палку, не следует бороться с установленной властью, против силы не пойдешь, выше головы не прыгнешь, любое не подкрепленное традицией действие - романтика; всякая попытка, не опирающаяся на опыт, обречена на неудачу, а опыт показывает, что люди всегда скатываются вниз, что для того, чтобы их удержать, нужно нечто твердое, иначе воцарится анархия. И, однако, те самые люди, которые пережевывают эти пессимистические поговорки, которые заявляют всякий раз, когда они видят какой-нибудь более или менее отвратительный поступок: «Да, таков человек!», и которые кормятся этими «реалистическими напевами», - эти же люди упрекают экзистенциализм в излишней мрачности, и притом так упрекают, что иногда спрашиваешь себя: не за то ли они им недовольны, что он, наоборот, слишком оптимистичен? Что, в сущности, пугает в этом учении? Не тот ли факт, что оно дает человеку возможность выбора? Чтобы это выяснить, надо рассмотреть вопрос в строго философском плане. Итак, что такое экзистенциализм с точки зрения самого Сартра?

Большинству людей, употребляющих это слово, было бы очень трудно его разъяснить. Слово приобрело такой широкий и пространный смысл, что, в сущности, уже ничего ровным счетом не означает. Похоже на то, что в отсутствие авангардного учения, вроде сюрреализма, люди, падкие на сенсации и жаждущие скандала, обращаются к философии экзистенциализма, которая, между тем, в этом отношении ничем не может им помочь. Ведь это исключительно строгое учение, меньше всего претендующее на скандальную известность и предназначенное, прежде всего, для специалистов и философов. Тем не менее, можно легко дать ему определение.

Дело, впрочем, несколько осложняется тем, что существуют две разновидности экзистенциалистов: во-первых, это христианские экзистенциалисты, к которым относится Ясперс и исповедующий католицизм Габриэль Марсель; и, во-вторых, экзистенциалисты-атеисты, к которым относятся Хайдеггер и французские экзистенциалисты, в том числе сам Сартр. Тех и других объединяет лишь убеждение в том, что существование предшествует сущности, или, если хотите, что нужно исходить из субъекта. Как это, собственно, следует понимать?

Возьмем изготовленный человеческими руками предмет, например нож. Он был сделан ремесленником, который руководствовался при его изготовлении определенным понятием, а именно понятием ножа, а также заранее известной техникой, которая предполагается этим понятием и есть, в сущности, рецепт изготовления. Таким образом, нож является предметом, который, с одной стороны, производится определенным способом, а с другой - приносит определенную пользу. Невозможно представить себе человека, который бы изготовлял этот нож, не зная, зачем он нужен. Следовательно, мы можем сказать, что у ножа его сущность, то есть сумма приемов и качеств, которые позволяют его изготовить и определить, предшествует его существованию. И это обусловливает наличие здесь данного ножа. В этом случае мы имеем дело с техническим взглядом на мир, согласно которому изготовление предшествует существованию.

Когда мы представляем себе бога-творца, то этот бог по большей части уподобляется своего рода ремесленнику высшего порядка. Какое бы учение мы ни взяли - будь то учение Декарта или Лейбница, - везде предполагается, что воля в большей или меньшей степени следует за разумом или, по крайней мере, ему сопутствует и что бог, когда творит, отлично себе представляет, что именно он творит. Таким образом, понятие «человек» в божественном разуме аналогично понятию «нож» в разуме ремесленника. И бог творит человека, сообразуясь с техникой и замыслом, точно так же, как ремесленник изготовляет нож в соответствии с его определением и техникой производства. Так же и индивид реализует какое-то понятие, содержащееся в божественном разуме.

В XVIII веке атеизм философов ликвидировал понятие бога, но не идею о том, что сущность предшествует существованию. Человек обладает некой человеческой природой, каждый отдельный человек - лишь частный случай общего понятия «человек». Атеистический экзистенциализм, представителем которого является Жан Поль Сартр, более последователен. Он учит, что если даже бога нет, то есть по крайней мере одно бытие, у которого существование предшествует сущности, бытие, которое существует прежде, чем его можно определить каким-нибудь понятием, и этим бытием является человек, или, по Хайдеггеру, человеческая реальность. Что это означает «существование предшествует сущности»? Это означает, что человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется.

Для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам. Таким образом, нет никакой природы человека, как нет и бога, который бы ее задумал. Человек просто существует, и он не только такой, каким себя представляет, но такой, каким он хочет стать. И поскольку он представляет себя уже после того, как начинает существовать, и проявляет волю уже после того, как начинает существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает. Таков первый принцип экзистенциализма. Это и называется субъективностью, за которую упрекают. Если существование действительно предшествует сущности, то человек ответствен за то, что он есть. Таким образом, первым делом экзистенциализм отдает каждому человеку во владение его бытие и возлагает на него полную ответственность за существование.

Но когда экзистенциалисты говорят, что человек ответствен, то это не означает, что он ответствен только за свою индивидуальность. Он отвечает за всех людей. Когда говорится, что человек сам себя выбирает, имеется ввиду, что каждый из нас выбирает себя, но тем самым мы также предполагается, что, выбирая себя, мы выбираем всех людей. Действительно, нет ни одного нашего действия, которое, создавая из нас человека, каким мы хотели бы быть, не создавало бы в то же время образ человека, каким он, по нашим представлениям, должен быть. Выбрать себя так или иначе означает одновременно утверждать ценность того, что мы выбираем, так как мы ни в коем случае не можем выбирать зло. То, что мы выбираем, - всегда благо. Но ничто не может быть благом для нас, не являясь благом для всех. Если, с другой стороны, существование предшествует сущности и если мы хотим существовать, творя одновременно наш образ, то этот образ значим для всей нашей эпохи в целом. Таким образом, наша ответственность гораздо больше, чем мы могли бы предполагать, так как распространяется на все человечество.

Это позволяет нам понять, что скрывается за столь громкими словами, как «тревога», «заброшенность», «отчаяние». Как вы увидите, в них заложен чрезвычайно простой смысл. Во-первых, что понимается под тревогой. Экзистенциалист охотно заявит, что человек - это тревога. А это означает, что человек, который на что-то решается и сознает, что выбирает не только свое собственное бытие, но что он еще и законодатель, выбирающий одновременно с собой и все человечество, не может избежать чувства полной и глубокой ответственности. Несомненно, многие люди полагают, что их действия касаются лишь их самих, а когда им говоришь: а что, если бы все так поступали? - они пожимают плечами и отвечают: но ведь все так не поступают. Однако на самом деле всегда следует спрашивать, а что бы произошло, если бы все так поступали? От этой беспокоящей мысли можно уйти, лишь проявив некоторую нечестность. Тот, кто лжет, оправдываясь тем, что все так поступают, - не в ладах с совестью, так как факт лжи означает, что лжи придается значение универсальной ценности. Тревога есть, даже если ее скрывают. Это та тревога, которую Кьеркегор называл тревогой Авраама. Ангел приказал Аврааму принести в жертву сына. Хорошо, если это на самом деле был ангел, который пришел и сказал: ты - Авраам и ты пожертвуешь своим сыном. Но каждый вправе спросить: действительно ли это ангел и действительно ли я Авраам? Где доказательства? Для каждого человека все происходит так, как будто взоры всего человечества обращены к нему и будто все сообразуют свои действия с его поступками. И каждый человек должен себе сказать: действительно ли я имею право действовать так, чтобы человечество брало пример с моих поступков? Если же он не говорит себе этого, значит, скрывает от себя свою тревогу. Речь идет здесь не о том чувстве, которое ведет к бездействию. Это - тревога, известная всем, кто брал на себя какую-либо ответственность. Когда, например, военачальник берет на себя ответственность, отдавая приказ об атаке и посылая людей на смерть, то, значит, он решается это сделать и, в сущности, принимает решение один. Это истолкование исходит от него, и от этого истолкования зависит жизнь десяти, четырнадцати или двадцати человек. Принимая решение, он не может не испытывать какого-то чувства тревоги. Такая тревога знакома всем руководителям. Однако она не мешает им действовать, наоборот, составляет условие действия, так как предполагает, что рассматривается множество различных возможностей. И когда они выбирают одну, то понимают, что она имеет ценность именно потому, что она выбрана. Эта тревога, о которой толкует экзистенциализм, объясняется, кроме того, прямой ответственностью за других людей.

Говоря о «заброшенности», имеется ввиду только то, что бога вероятнее всего нет и что отсюда необходимо сделать все выводы. Достоевский как-то писал, что «если бога нет, то все дозволено». Это - исходный пункт экзистенциализма. В самом деле, все дозволено, если бога не существует, а потому человек заброшен, ему не на что опереться ни в себе, ни вовне. Прежде всего у него нет оправданий. Действительно, если существование предшествует сущности, то ссылкой на раз и навсегда данную человеческую природу ничего нельзя объяснить. Иначе говоря, человек свободен, человек - это свобода.

Если бога нет, мы не имеем перед собой никаких моральных ценностей или предписаний, которые оправдывали бы наши поступки. Таким образом, ни за собой, ни перед собой - в светлом царстве ценностей - у нас не имеется ни оправданий, ни извинений. Мы одиноки, и нам нет извинений. Это и есть то, что человек осужден быть свободным. Осужден, потому что не сам себя создал, и все-таки свободен, потому что, однажды брошенный в мир, отвечает за все, что делает. Экзистенциалист не верит во всесилие страсти. Он никогда не станет утверждать, что страсть - это всесокрушающий поток, который неумолимо толкает человека на совершение определенных поступков и поэтому может служить извинением. Он полагает, что человек ответствен за свои страсти. Экзистенциалист не считает также, что человек может получить на Земле помощь в виде какого-то знака, данного ему как ориентир. По его мнению, человек сам расшифровывает знамения, причем так, как ему вздумается. Он считает, следовательно, что человек, не имея никакой поддержки и помощи, осужден всякий раз изобретать человека. Но совершенно неправильно понимать это таким образом, что будущее предначертано свыше и известно богу, так как в подобном случае это уже не будущее. Понимать это выражение следует в том смысле, что, каким бы ни был человек, впереди его всегда ожидает неизведанное будущее.

Но это означает, что человек заброшен. Чтобы пояснить на примере, что такое заброшенность, я сошлюсь на историю с одним из учеников Сартра, который пришел к нему при следующих обстоятельствах. Его отец склонялся к сотрудничеству с оккупантами во время второй мировой войны. Старший брат был убит во время наступления немцев в 1940 году. И этот юноша с несколько примитивными, но благородными чувствами хотел за него отомстить. Мать, очень опечаленная изменой мужа и смертью старшего сына, видела в нем единственное утешение. Перед этим юношей стоял выбор: или уехать в Англию и поступить в вооруженные силы «Сражающейся Франции», что значило покинуть мать, или же остаться и помогать ей. Он хорошо понимал, что мать живет им одним и что его уход, а возможно и смерть, ввергнет ее в полное отчаяние. Вместе с тем он сознавал, что в отношении матери каждое его действие имеет положительный, конкретный результат в том смысле, что помогает ей жить, тогда как каждое его действие, предпринятое для того, чтобы отправиться сражаться, неопределенно, двусмысленно, может не оставить никакого следа и не принести ни малейшей пользы: например, по пути в Англию, проезжая через Испанию, он может на бесконечно долгое время застрять в каком-нибудь испанском лагере.

Следовательно, перед ним были два совершенно различных типа действия, либо конкретные и немедленные действия, но обращенные только к одному человеку, либо действия, направленные на несравненно более широкое общественное целое, на всю нацию, но именно по этой причине имеющие неопределенный, двусмысленный характер и, возможно, безрезультатные.

Одновременно он колебался между двумя типами морали. С одной стороны, мораль симпатии, личной преданности, с другой стороны, мораль более широкая, но, может быть, менее действенная. Нужно было выбрать одну из двух. Кто мог помочь ему сделать этот выбор? Христианское учение? Нет. Христианское учение говорит: будьте милосердны, любите ближнего, жертвуйте собою ради других, выбирайте самый трудный путь и т.д. и т.п. Но какой из этих путей самый трудный? Кого нужно возлюбить, как ближнего своего: воина или мать? Как принести больше пользы: сражаясь вместе с другими - польза не вполне определенная, или же - вполне определенная польза - помогая жить конкретному существу? Кто может решать здесь a priori? Никто. Никакая писаная мораль не может дать ответ.

Если ценности неопределенны и если все они слишком широки для того конкретного случая, который мы рассматриваем, нам остается довериться инстинктам. Это и попытался сделать молодой человек. Он сказал: «В сущности, главное - чувство. Мне следует выбрать то, что меня действительно толкает в определенном направлении». Но как определить значимость чувства? В чем значимость его чувства к матери? Именно в том, что он остается ради нее. Я могу сказать: «Я люблю своего приятеля достаточно сильно, чтобы пожертвовать ради него некоторой суммой денег». Но я могу сказать это лишь в том случае, если это уже сделано мною. Я могу сказать «Я достаточно люблю свою мать, чтобы остаться с ней», в том случае, если я с ней остался. Я могу установить значимость данного чувства лишь тогда, когда уже совершил поступок, который утверждает и определяет значимость чувства. Если же мне хочется, чтобы чувство оправдало мой поступок, я попадаю в порочный круг.

С другой стороны, как хорошо сказал Андре Жид, чувство, которое изображают, и чувство, которое испытывают, почти неразличимы. Решить, что я люблю свою мать, и остаться с ней или же разыграть комедию, будто я остаюсь ради матери, - почти одно и то же. Иначе говоря, чувство создается поступками, которые мы совершаем. Никакая всеобщая мораль вам не укажет, что нужно делать; в мире нет знамений. Еще один пример: в плену Сартр познакомился с одним человеком, иезуитом, вступившим в орден следующим образом. Он немало натерпелся в жизни: его отец умер, оставив семью в бедности; он жил на стипендию, получаемую в церковном учебном заведении, и ему постоянно давали понять, что он принят туда из милости; он не получал многих почетных наград, которые так любят дети. Позже, примерно в 18 лет, он потерпел неудачу в любви и, наконец, в 22 года провалился с военной подготовкой - факт сам по себе пустяковый, но явившийся именно той каплей, которая переполнила чашу. Этот юноша мог, следовательно, считать себя полным неудачником. Это было знамение, но в чем заключался его смысл? Он погрузиться в скорбь или отчаяние, но достаточно здраво рассудил, что это - знак, указывающий на то, что он не создан для успехов на мирском поприще, что ему назначены успехи в делах религии, святости, веры. Он увидел, следовательно, в этом перст божий и вступил в орден. Разве решение относительно смысла знамения не было принято им самим, совершенно самостоятельно? Из этого ряда неудач можно было сделать совсем другой вывод: например, что лучше стать плотником или революционером. Следовательно, он несет полную ответственность за истолкование знамения. Заброшенность предполагает, что мы сами выбираем наше бытие. Заброшенность приходит вместе с тревогой.

Что касается отчаяния, то этот термин имеет чрезвычайно простой смысл. Он означает, что мы будем принимать во внимание лишь то, что зависит от нашей воли, или ту сумму вероятностей, которые делают возможным наше действие. Я рассчитываю в своих делах на людей, но я не могу рассчитывать на людей, которых не знаю, основываясь на вере в человеческую доброту или заинтересованность человека в общественном благе. Ведь человек свободен, и нет никакой человеческой природы, на которой я мог бы основывать свои расчеты. Сартр говорил: «Я должен ограничиваться тем, что вижу. Я не могу быть уверен, что товарищи по борьбе продолжат мою работу после моей смерти, чтобы довести ее до максимального совершенства, поскольку эти люди свободны и завтра будут сами решать, чем должен быть человек. Завтра, после моей смерти, одни, может быть, решат установить фашизм, а другие окажутся такими трусами, что позволят им это сделать.» Значит ли это, что я должен предаться бездействию? Нет. Сначала я должен решить, а затем действовать, руководствуясь старой формулой: «Нет нужды надеяться, чтобы что-то предпринимать». Просто я, не питая иллюзий, буду делать то, что смогу.

Человек существует лишь настолько, насколько себя осуществляет. Он представляет собой, следовательно, не что иное, как совокупность своих поступков, не что иное, как собственную жизнь. Отсюда понятно, почему наше учение внушает ужас некоторым людям. Ведь у них зачастую нет иного способа переносить собственную несостоятельность, как с помощью рассуждения: «Обстоятельства были против меня, я стою гораздо большего. Правда, у меня не было большой любви или большой дружбы, но это только потому, что я не встретил мужчину или женщину, которые были бы их достойны. Я не написал хороших книг, но это потому, что у меня не было времени. У меня не было детей, которым я мог бы себя посвятить, но это потому, что я не нашел человека, с которым мог бы пройти по жизни. Во мне, стало быть, остаются в целости и сохранности множество неиспользованных способностей, склонностей и возможностей, которые придают мне значительно большую значимость, чем можно было бы судить только по моим поступкам». Однако в действительности, как считают экзистенциалисты, нет никакой любви, кроме той, что создает саму себя; нет никакой «возможной» любви, кроме той, которая в любви проявляется. Нет никакого гения, кроме того, который выражает себя в произведениях искусства. Гений Пруста - это произведения Пруста, Гений Расина - это ряд его трагедий, и кроме них ничего нет. Зачем говорить, что Расин мог бы написать еще одну трагедию, если он ее не написал? Человек живет своей жизнью, он создает свой облик, а вне этого облика ничего нет. Конечно, это может показаться жестоким для тех, кто не преуспел в жизни. Но, с другой стороны, надо, чтобы люди поняли, что в счет идет только реальность, что мечты, ожидания и надежды позволяют определить человека лишь как обманчивый сон, как рухнувшие надежды, как напрасные ожидания, то есть определить его отрицательно, а не положительно. Тем не менее, когда говорят: «Ты есть не что иное, как твоя жизнь», это не значит, что, например, о художнике будут судить исключительно по его произведениям; есть тысячи других вещей, которые его определяют. Мы хотим лишь сказать, что человек есть не что иное, как ряд его поступков, что он есть сумма, организация, совокупность отношений, из которых составляются эти поступки.

И в таком случае упрекают, по существу, не за пессимизм, а за упрямый оптимизм. Если нам ставятся в упрек литературные произведения, в которых описывается вялые, слабые, трусливые, а иногда даже явно дурные люди, так это не только потому, что эти существа вялые, слабые, трусливые или дурные. Если бы заявили, как Золя, что они таковы по причине своей наследственности, в результате воздействия среды, общества, в силу определенной органической или психической обусловленности, люди бы успокоились и сказали: «Да, мы таковы, и с этим ничего не поделаешь». Но экзистенциалист, описывая труса, полагает, что этот трус ответственен за собственную трусость. Он таков не потому, что у него трусливое сердце,а таков потому, что сам сделал себя трусом своими поступками.

Экзистенциализм определяет человека по его делам, ни как пессимистическое описание человека: на деле нет более оптимистического учения, поскольку судьба человека полагается в нем самом. Экзистенциализм - это не попытка отбить у человека охоту к действиям, ибо он говорит человеку, что надежда лишь в его действиях, и единственное, что позволяет человеку жить, - это действие. Следовательно, в этом плане мы имеем дело с моралью действия и решимости. Далее, наша теория - единственная теория, придающая человеку достоинство, единственная теория, которая не делает из него объект. Всякий материализм ведет к рассмотрению людей, в том числе и себя самого, как предметов, то есть как совокупности определенных реакций, ничем не отличающейся от совокупности тех качеств и явлений, которые образуют стол, стул или камень. Что же касается нас, то мы именно и хотим создать царство человека как совокупность ценностей, отличную от материального царства.

Экзистенциализм и хочет показать эту связь между абсолютным характером свободного действия, посредством которого каждый человек реализует себя, реализуя в то же время определенный тип человечества, - действия, понятного любой эпохе и любому человеку, и относительностью культуры, которая может явиться следствием такого выбора.

Вернемся к тому молодому человеку. Он был вынужден изобрести для себя свой собственный закон. Мы никогда не скажем, что этот человек - решит ли он остаться со своей матерью, беря за основу морали чувства, индивидуальное действие и конкретное милосердие, или решит поехать в Англию, предпочитая жертвенность, - сделал произвольный выбор. Человек создает себя сам. Он не сотворен изначально, он творит себя, выбирая мораль, а давление обстоятельств таково, что он не может не выбрать какой-нибудь определенной морали. Мы определяем человека лишь в связи с его решением занять позицию. Поэтому бессмысленно упрекать нас в произвольности выбора.

С точки зрения Альбера Камю


Альбер Камю будучи, прежде всего писателем, а не только философом (экзист., абсурд), написал множество произведений, в которых изображены и жизнь во всех ее проявлениях с точки зрения экзистенциализма, так и многие вопросы, связанные с проблемой смысла бытия. Например, такие труды Камю, как «Абсурд», где он приходит к такому выводу, что рождение человека и его неизбежная кончина представляет собой факт абсурда. Также можно привести эту же мысль в примере его еще одного произведения – «Миф о Сизифе», человек в этой работе сравнивается с Сизифом, и прямое сходство между ними заключается в схожем образе действий сизифа и человека: каждый обречен выполнять одну и ту же работу – определенный цикл. Сизиф – катить камень в гору, после того как тот скатится, идти за ним вниз, чтобы начать все заново, так и человек - в первом смысле, что он рождается (идет в гору) и неизбежно умирает (идет вниз), и во втором главном смысле, что все его действия на протяжении его жизни пока он еще не умер, бесполезны как и весь труд сизифа, ибо все равно человек умрет и уже будет ровным счетом не важно что он сделал в жизни, как сделал и что вообще не сделал. Но как говорил Сартр, не следует слепо кидаться в рассуждения об абсолютном пессимизме экзистенциализма, Альбер Камю, призывает человека «спускаться с горы», например, возвращаться к себе домой с работы – с улыбкой и быть счастливым. Камю подробно рассматривает вопрос о самоубийстве, который вполне закономерно встает при вышесформулированном заявлении о бессмысленности бытия человека в силу его безысходного завершения. Стоит ли жизнь быть прожитой? Камю говорил: «Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема - проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, - значит ответить на фундаментальный вопрос философии».

Познавательное усилие ограниченного (смертного) человека наталкивается на "равнодушие и спокойствие того, что не умирает".

Смерть представляется Камю главным свидетельством бессмысленности бытия-в-мире. Вера в смысл жизни "опровергается абсурдностью смерти", "смерть - это невозможность того, чтобы у меня был проект". Мир молчит и бездействует относительно человека, а смерь как раз таки активна по отношению к нему. "Самоубийца полагает, - пишет Камю в "Бунтующем человеке", - что он всё разрушает и всё уносит с собой в небытие, но сама его смерть утверждает некую ценность, которая, быть может, заслуживает, чтобы ради неё жили". Самоубийство, как полагает Камю, - вполне абсурдно. То есть не следует полагать, что ставя такой вопрос Камю призывает всех к самоубийству, он лишь объясняет то, что данный неизбежный вопрос истекает из величайшей сложности найти смысл жизни, и если человек абсолютно разочаровывается и не может его найти, то он приходит к радикальному решению – самоубийству. Но Камю призывает искать его. Понятие пограничной ситуации позволяет порой человеку, который склоняется к идее суицида, переосмыслить свою жизнь и переизбрать ориентиры. Пограничная ситуация, при которой возникает серьёзная опасность для жизни, или же коренной перелом в ней. Термин введён немецким философом и психиатром, одним из создателей экзистенциализма Ясперсом Карлом в работе «Разум и экзистенция», 1935 г. Пограничные ситуации возникают перед лицом смерти, вины, тяжёлых жизненных испытаний, сильных стрессов. При этом организм человека, в целях самосохранения, мобилизует все свои внутренние резервы, чувства максимально обостряются. В кровь вбрасывается адреналин. Пограничная ситуация может привести к прозрению, катарсису, поднять личность на более высокий уровень духовного развития. И не пытаясь далее искать смысла бытия, человек посредством суицида, т.е. абсурда пропагандирует абсурд, т.е. смерь, факт которой и лишает жизнь смысла, получается порочный круг, мы сами для себя смерь и сами же себя лишает смысла жизни. Поэтому вопрос о самоубийстве – абсурден хоть и закономерен в своем появлении.

Заключение


В заключение следует сказать, что человек всегда стоит перед выбором, и что смысл его бытия в том, какой он сделает выбор. Если говорить бытовым языком, то цель нашей жизни быть счастливым и смысл в том, чтобы правильно решить для себя каким путем мы этого счастья добьемся. Выбор каждого человека, определяет все человечество в целом, один как составляющая единого. Человек уже рождаясь – существует, экзистенция, но чтобы определить свою сущность и понять ее, ему как раз и следует делать определенные решения и следовательно действия. Тогда лишь он прейдет от простого существования к эссенции, своей сущности, а, следовательно, будет близок и к пониманию своей сути, смысла бытия. И, хотя определить смысл бытия нельзя, можно предположить, что смысл бытия в поиске смысла бытия, это процесс на пути человека от существования к эссенции – к своей сущности.



Список используемой литературы


1.                 Жан Поль Сартр «Экзистенциализм – это гуманизм»

2.                 Биография Жана поля Сартра

3.                 Альбер Камю «Абсурд»

4.                 Альбер Камю «Миф о Сизифе»

5.                 Биография Альбера Камю

6.                 Философский энциклопедический словарь / ред.-сост. Е. Ф. Губский и др. 2003г.

7.                 Философский энциклопедический словарь.- М.: Советская энциклопедия 1989г.

8.                 Учебник В. А. Канке «Философия» М., 2002г.

9.                 Интернет-ресурсы www.prog10.narod.ru/glava11.htm - «суть философской проблемы бытия»


РЕКЛАМА

рефераты НОВОСТИ рефераты
Изменения
Прошла модернизация движка, изменение дизайна и переезд на новый более качественный сервер


рефераты СЧЕТЧИК рефераты

БОЛЬШАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ БИБЛИОТЕКА
рефераты © 2010 рефераты